Один из таксистов Нью-Йорка написал у себя на странице в соцсети:

Я приехал по адресу и посигналил. Прождав несколько минут, я просигналил снова. Так как это должен был быть мой последний рейс, я подумал о том, чтобы уехать, но вместо этого припарковал машину, подошел к двери и постучал… «Минуточку», — ответил хрупкий, пожилой женский голос. Я слышал, как что-то тащили по полу.

После долгой паузы дверь открылась. Маленькая женщина лет 90 стояла передо мной. Она была одета в ситцевое платье и шляпу с вуалью, как будто из фильмов 1940-х годов. Рядом с ней был небольшой чемодан. Квартира выглядела так, будто никто не жил в ней в течение многих лет. Вся мебель была покрыта простынями. Не было ни часов на стенах, ни безделушек или посуды на полках. В углу стоял картонный ящик, наполненный фотографиями и стеклянной посудой.

«Вы не помогли бы мне отнести сумку в машину?» — попросила она. Я отнес чемодан в машину, а затем вернулся, чтобы помочь женщине. Она взяла меня за руку, и мы медленно пошли в сторону автомобиля.

Она продолжала благодарить меня за мою доброту. «Это ничего», — сказал ей я, — «Я просто стараюсь относиться к моим пассажирам так, как я хочу, чтобы относились к моей матери».

Читайте также:  Почему смерть одной маленькой девочки способствовала спасению 60 тысяч людей?

«Ах, ты такой хороший мальчик», — сказала она. Когда мы сели в машину, она продиктовала мне адрес, а затем спросила: «Не могли бы вы поехать через центр города?».

«Это не самый короткий путь», — ответил я.

«О, я не возражаю», — сказала она. — «Я не спешу. Я отправляюсь в хоспис».

Я посмотрел в зеркало заднего вида. Ее глаза блестели. «Моя семья давно уехала», — продолжала она тихим голосом — «Врач говорит, что мне осталось не очень долго».

Я спокойно протянул руку и выключил счетчик.

«Каким маршрутом вы хотели бы поехать?» — спросил я.

В течение следующих двух часов мы ехали через город. Она показала мне здание, где она когда-то работала лифтером. Мы проехали через район, где она и ее муж жили, когда были молодоженами. Она показала мне мебельный склад, который когда-то был танцевальным залом, где она занималась ещё маленькой девочкой.

Иногда она просила меня притормозить перед конкретным зданием или переулком и сидела, уставившись в темноту, ничего не говоря. Потом она вдруг сказала: «Я устала, пожалуй, поедем сейчас».

Мы ехали в молчании по адресу, который она дала мне. Это было низкое здание, что-то вроде маленького санатория, с подъездным путём вдоль портика.

Два санитара подошли к машине, как только мы подъехали. Они бережно помогли ей выйти. Должно быть, её ждали. Я открыл багажник и внёс маленький чемодан в дверь. Женщина уже сидела в инвалидной коляске.

Читайте также:  Трёхкомнатная квартира успешного холостяка из Москвы

«Сколько я вам должна?» — спросила она, достав сумочку.

«Нисколько» — сказал я.

«Вы же должны зарабатывать на жизнь» — ответила она.

«Есть и другие пассажиры» — ответил я.

Почти не задумываясь, я наклонился и обнял её. Она крепко обняла меня в ответ.

«Ты подарил старушке немного счастья» — сказала она. — «Благодарю тебя».

Я сжал ее руку, а затем ушел… За моей спиной дверь закрылась, это был звук закрытия еще одной книги жизни…

Я не брал больше пассажиров на обратном пути. Я ехал, куда глаза глядят, погруженный в свои мысли. Для остальных в тот день, я едва мог разговаривать. Что, если бы этой женщине попался рассерженный водитель, или тот, кому не терпелось закончить свою смену? Что, если бы я отказался от выполнения её просьбы, или, посигналив пару раз, уехал?..

В конце я хотел бы сказать, что ничего важнее в своей жизни я еще не делал.

Мы приучены думать, что наша жизнь вращается вокруг великих моментов, но великие моменты часто ловят нас врасплох, красиво завернутые в то, что другие могут считать мелочью.